Травник

Густой травой идет человек вдоль реки. Рыбак? Но тогда почему он равнодушно слушает, как чмокают губами в камышах вышедшие на жировку сазаны?

Идет он все дальше по пойме, временами останавливается и что-то записывает. Срывает былинки и бережно складывает их в папку. 

Утром видели, как он подходил к косарям, в обед его встретили пастухи. Вечером он сам подошел к костру. — Травами, лугами, значит, интересуешься? — в который раз спрашивал старик, помешивая в котелке. Теперь какая трава — низка да худосочна, а вот рассказывают... И выходило, что лет сто назад росли на этом самом месте травы в рост человека.

Корову, если ушла в луга, на лошадях искали. Гость внимательно слушал. А потом долго сидел у погасшего костра, и виделись ему зеленые-зеленые луга и высокая трава, в которой теряются коровы...

Цна,. Битюг, Хопер, Сосна, Ворона — не перечислишь всех рек и речек, по которым прошел с 1926 по 1937 год Михаил Иванович Ненароков с котомкой за спиной и гербарной папкой в руках. Результат многочисленных экспедиций налицо. Составлены карты всех лугов Черноземья.

Теперь Ненарокова знали. Его ждали в белгородских колхозах, узнавали косари на Тамбовщине, а воронежцы гордились личным знакомством.

Иногда он вспоминал слова профессора, обращенные к нему на выпускном вечере: — Я на всех надеюсь,— сказал тогда профессор.— На вас же, молодой человек, особенно. На него. Но ведь не он, а другой кандидатскую защитил. А что у него? Разбитые сапоги. Нечеловеческая усталость к концу лета. Да прежняя мечта: луга должны возродиться к новой жизни, зашуметь морем невиданных трав.

И человек шел по теплой летней земле, вдыхая горько-сладкий запах разнотравья.

Незадолго до войны М. И. Ненарокова назначили научным руководителем Павловского лугового опытного поля. Звучит громко. А на деле: ближний луг и полдома на окраине города, человек пять сотрудников — им-то и предстояло осуществлять грандиозный замысел, конечная цель которого преобразить луга и пастбища Черноземья.

После войны Михаил Иванович вернулся в Павловск, а опытного поля-то нет. Трепещет под жарким суховеем разнотравье, и из этого моря надо выискивать по стебельку нужное. Некоторые многообещающие сорта, увы, совсем исчезли.